Помните слова Роберта Рождественского из популярной в советское время песни: «Мы судьбою не заласканы. Но когда придет гроза, мы возьмем судьбу за лацканы… И судьба ответит: «Да!»? Моя героиня — Ольга Семенова, неоднократная чемпионка Паралимпийских игр по легкой атлетике, а ныне вице-президент Паралимпийского комитета России, потерявшая в детстве из-за сильного стресса зрение, но не сломленная, не сдавшаяся, сумела это сделать.

…А ведь она всегда мечтала стать артисткой. Приходила из детского сада, наряжалась перед зеркалом, танцевала под музыку. Может, мысленно видела другую жизнь, которую так хотелось маленькой девочке из далекого Бийска? Но другая жизнь всё-таки настала — когда Ольга попала в легкую атлетику. «Я самый счастливый человек на свете, потому что с детства занимаюсь тем, что я люблю», — говорит Ольга Владимировна.

Непростое детство

Ольга Чуркина (это ее девичья фамилия) родилась 17 октября 1973 года в Бийске, втором по величине городе Алтайского края. Мама работала на заводе, отец тоже был рабочим. Когда Ольге исполнилось три с половиной года, семья уехала жить в другой город Алтая — Белокуриху.

— Мы переехали в конце мая, а в июне отец погиб. Он ехал из Белокурихи в Бийск на мотоцикле, навестить родственников, маму. Была гроза. Никакого расследования толком не было — что произошло. Просто водитель рейсового автобуса увидел, что стоит мотоцикл, и лежит рядом мой отец. Что именно случилось, сердце или что-то еще, мы так и не узнали. Мама заподозрила неладное, когда он не приехал домой. У них были очень теплые отношения, большая любовь. Они познакомились в юности, полюбили друг друга. Отец был хулиганистый, и моя бабушка по маме его не одобряла. Она настояла, чтобы они расстались. Моя мама уехала в Мордовию, откуда родом бабушка, и там маму выдали замуж, можно сказать, против ее воли. Познакомили с мужчиной, убедили, что это лучший человек в ее жизни. Они поженились, родилась моя сестра. Но жизнь не сложилась. Мама ушла от этого «лучшего в мире мужчины» и осталась одна с ребенком.

Об этом узнали родственники моего будущего отца, который тогда отслужил в армии и остался в рядах Вооруженных сил на Дальнем Востоке. Он поехал, забрал мою маму, и они стали жить на Алтае. Всё было замечательно, я родилась, когда сестре было три года. Я хорошо помню отца, как он приезжал, многие яркие моменты остались в памяти. Он меня очень любил, часто брал с собой.

Во время похорон отца я упала в обморок. Это была для меня очень большая трагедия. Из-за стресса стало падать зрение. Был случай: к нам приехал мамин брат. А у нас дома стоял проигрыватель, и я часто ставила пластинки, наряжалась, надевала разные платочки, бусы и танцевала. Однажды я пришла из детского сада, занялась своим любимым делом. И дядя мне говорит: «Какая ты красивая!» Я поворачиваюсь на звук его голоса: «Ой, дядя, ты тоже здесь?» А он сидел на диване. И тогда маме стало плохо. Она поняла, что я дядю не вижу.

Семья сразу же повела Олю к врачу. Зрение начало стремительно падать. Врач-офтальмолог отсоветовала возить ребенка по стране в поисках лучшего врача. На тот момент было важно вообще сохранить зрение. Заболевание прогрессировало, в то время не было способов лечения. Сначала было зрение «минус шесть», сейчас «минус 21».

— Мне повезло, что я пошла в школу для слепых и слабовидящих детей. Сейчас много говорят про инклюзию (инклюзивность — это включение кого-либо или чего-либо в общественный процесс. — Ред.). Она, безусловно, нужна, но тут очень многое зависит от учителей, от подготовки родителей. Нужно проделывать очень большую работу. Сейчас к детям в очках относятся попроще, а раньше... Дразнили и всё прочее. Я считаю: если бы пошла в обычную школу, то, скорее всего, не справилась бы с эмоциями. А так я достаточно комфортно училась.

— Какие были успехи в учебе?

— Училась я хорошо, старалась не отставать от других. Мне никогда не хотелось быть в отстающих. Читать всегда любила, но мне не нравилось писать сочинения — так, как требовалось. Я по-другому смотрела на литературных героев, у меня играла фантазия, я придумывала им другую жизнь: а если бы всё было вот так?.. Но это же нельзя было писать в сочинении.

На старт!

— Как начиналась спортивная карьера?

— Мой дедушка любил спорт, часто смотрел его по телевизору, и я очень рано узнала, кто такой Третьяк. Мне тоже нравилось смотреть спорт, я помню Олимпиаду-80, там впервые увидела легкую атлетику. А в 13 лет впервые попала на стадион. И когда сделала первую работу в легкой атлетике, то поняла, что отсюда не уйду!

Это был отбор перед зональными соревнованиями среди воспитанников школ-интернатов для слепых и слабовидящих детей. Девочкам нужно было пробежать 300 м.

— Понятно, что бежали свободно, рекордов никто не ждал. Нас было несколько человек, девочки постарше меня. Прибегаем, они ноют: «Не могу, умираю, мне плохо». А я на них смотрю со стороны, понять не могу — чего им плохо-то? Тренер тогда сказал: «Вот те свободны, а эта пусть остается!» Он и стал моим первым наставником — Владимир Ильич Замятин, заслуженный тренер России.

Вот так Ольга впервые попала на соревнования. А потом был отбор посерьезнее: на чемпионат России среди слабовидящих. От каждого федерального округа выходило по четыре команды. Легкоатлетки Алтайского края стали четвертыми и попали на главный турнир, который проводился в Челябинске.

— Соревнования были командные, нужно было закрыть несколько видов. Я выступала в беге на 100, 200 и 400 метров. Шел 1987 год. Мне было 13 лет. Тогда я впервые увидела Римму Баталову, которая на тот момент была уже крутая спортсменка, готовилась к Паралимпийским играм в Сеуле-88. И всё это — и отбор, и само путешествие — очень привлекло. После Челябинска меня включили в молодежную сборную страны и вызвали на сборы в Кабардино-Балкарию. Я впервые в жизни полетела на самолете. Приехала — и увидела вообще другой мир. Нам показали Эльбрус, свозили на экскурсию, впечатлений просто масса!

Потом были сборы в Абхазии. И тогда — всё, я уже поняла, что из спорта не уйду! В детстве были важны не только победы. Хотелось этой совсем другой, интересной жизни. Тем более мама растила нас одна, поездки были труднодоступны. И ради этой другой жизни я могла тренироваться сколько угодно.У меня не было летнего отдыха. Другие дети уезжали к бабушкам-дедушкам или в пионерский лагерь, а я ходила на стадион. С 13 лет я именно работала — это ощущение не покидало. Я ходила на тренировки, как на работу, и уставала. Это такой же физический труд, как любой другой.

— Какой ты была в детстве?

— Капризная была. Плаксивая. Ранимая очень.

— Почему?

— Понимаешь... Когда папы не стало — у меня и мамы не стало. Она сильно ушла в себя. Мама заботилась о нас, безусловно. Мы были одеты-обуты, никогда не голодали. Но жили очень скромно, по сравнению с другими.

— Тебя это задевало?

— Да нет. Я училась в интернате, мы были примерно на одном уровне. Да, у меня не было каких-то вещей, которые были у подруг. И я рано поняла, что, кроме как самой добыть, мне этого не получить. Хотя раньше в основном дарили сувениры. До сих пор стоит шкатулка каслинского литья — с моего первого чемпионата России в Челябинске. Я подарила ее маме, она сохранила ее. Когда мамы не стало, я забрала эту шкатулку, и она у меня живет до сих пор. Мой первый приз. Когда же я выиграла свой первый чемпионат СССР, за первое место давали 25 рублей. Я заработала 75 рублей — в 1989 году это были неплохие деньги. Я купила себе розовые вьетнамские джинсы-«бананы» и какие-то блестящие сандалеты. Остальное отдала маме.

— Так ты была модная девочка!

— Я любила принарядиться. Моя сестра шила очень хорошо, из любой тряпочки могла сделать шедевр. Я у нее таскала наряды, она на меня ругалась. Да, я такая.

— И танцевала в детстве перед зеркалом, и принарядиться любила. Наверное, мечтала стать артисткой?

— Всегда мечтала. Моим идеалом была Людмила Гурченко. Настоящая примадонна: сколько в ней женственности, изящества! А я сама играла в школе — и в кукольном театре играла, и в драме. Выступала на концертах. И вообще достаточно яркая была. Меня выгоняли из школы даже!

— За что?!

— Из-за меня мальчики подрались. Я же звезда была, ты что. И какое-то время мне не разрешали оставаться в интернате, приходилось ездить после занятий домой. Сама я в том конфликте, понятно, не участвовала, но была причиной, и решили устранить причину на время. Потом всё забылось, и я опять жила в интернате вместе со всеми.

Международный уровень

— Расскажи, как шли спортивные успехи?

— С 1991 до 2008 года я только один раз не выиграла Россию. Всё остальное время держала лидерство. Но надо помнить, что мы — не большой спорт. Паралимпийцев меньше, конкуренция не такая высокая. Ты помнишь 1990 год? Это были очень тяжелые времена. И мы не получали зарплату, не стояли на ставках. Мы занимались этим только потому, что очень любили.

— Когда пришел международный уровень?

— Это был чемпионат мира среди юниоров, 1990 год. Я впервые выехала за границу — во Францию, город Сент-Этьен. А уже в 1992 году я попала на Паралимпийские игры в Барселону. Красота неимоверная! Берег моря, я была просто поражена, когда это увидела. В Барселоне я выиграла «серебро» на дистанциях 200 и 400 метров, а также «бронзу» на 100 метров.

Следующая Паралимпиада в Атланте-96 — из программы убрали мои любимые спринтерские дистанции и сделали многоборье. На тот момент явным лидером была спортсменка из США, так что основная борьба развернулась за второе место. Прыжки в длину — это не мое, прыгала я, как мне однажды сказали, как кастрюля. Ядро тоже не очень умела толкать. Но хорошо пробежала стометровку, она дала мне много очков. И с диском получилось неплохо.

Прошел сильный ливень, мы ждали почти четыре часа, всё равно шел мелкий дождь. Те, кто надеялся на хороший результат, не смогли его показать. А я попала в движение, была хорошая попытка за 30 метров. И мне оставалось только спокойно добежать 800 метров, чтобы стать второй. Спортсменка из Эстонии так хотела «серебро», что изо всех сил устремилась за лидером, но не рассчитала силы, на финише почти шла пешком. Потом ей стало плохо. Я же ее спокойно обогнала и стала второй.

Переезд в Иркутск

На тот момент Ольга уже жила и тренировалась в Москве. Но случилось несчастье: погиб ее тренер. В Москве у нее не было серьезной опоры. На соревнованиях она познакомилась с Сергеем Семеновым из Иркутска, который сделал предложение яркой девушке в рыжих кудряшках. Ольге было 23 года, когда она переехала в Иркутск и стала Семеновой. Ее спортивная карьера получила новый виток благодаря иркутскому тренеру Игорю Ивановичу Бражнику. В 1998 году у Ольги родился сын Дима. Времени хватало, чтобы пройти отбор на Паралимпиаду-2000 в Сиднее.

— Насколько ты изменилась по сравнению с Атлантой?

— Игорь Иванович — большой профессионал. На тот момент уже мало работал со спринтерами, а уходил в толкание ядра, где вырастил таких звезд, как Евгений Пальчиков, Павел Чумаченко, Иван Юшков, Григорий Панфилов. У Игоря Ивановича — очень высокий КПД работы, которую он дает. Он может быстро поднять скорость, которая будет долго держаться. Мой личный рекорд на стометровке тогда был 12,18 секунд. Он не вырос, но мне удалось сохранить скорость. В ядре и диске я прибавила. Длина так и осталась не моей дисциплиной. Но 800 метров подтянула, уже не настолько боялась. В Афинах я понимала: если сделаю всё, что могу, то золотая медаль будет моя. Мне не пришлось «умирать» на 800 метров, я спокойно финишировала и выиграла многоборье. Но когда шла с пьедестала, ноги подкашивались. Я даже не пошла на ужин, легла спать и встала только на следующий день ближе к вечеру.

Перед Паралимпиадой в Афинах-2004 в программу вернули спринт — 100 и 400 м. Если привычную стометровку Ольга выиграла уверенно, то совершать какие-то подвиги на труднейшей дистанции 400 м она не планировала.

— Соперницы на тот момент бежали в сезоне быстрее 57 секунд. А я знаю, как надо готовиться и сколько работать, чтобы так бежать. Мой личный рекорд на 400 метров был 55,80 секунд. Но мы на 400 метров особо не готовились, делали одну работу в неделю. Я думала, что пробегу в Афинах просто статистом, даже в призеры не попаду. Бежала по седьмой дорожке, у меня был один из худших результатов в сезоне. На разминке я берегла силы, боялась устать. Ощущение страха было. Понимала, что всё равно на характере могу «зарубиться» по дистанции, и это может закончиться для меня не очень хорошо. Но у меня есть ценное качество: когда звучит команда «На старт!», то отключаются все страхи. Становится всё равно. Я побежала, на втором вираже чувствовала, что меня догоняют, ускорилась. Последние метры были очень сложные, но я уже понимала, что я — первая. И порадовалась за себя и за Игоря Ивановича.

— Пятая твоя Паралимпиада — Пекин-2008. И что-то пошло не так…

— Когда я ездила в Пекин-2022 с нашими паралимпийцами, то проезжали мимо стадиона, где я выступала когда-то. И до сих пор не ушло это ощущение боли — что не получилось тогда… У меня долго болел ахилл, я не могла никак его залечить, и седалищный нерв болел. Конечно, я готовилась через боль. Не знаю. Тяжелые времена были. Ну… как случилось, так случилось. Наверное, надо было сойти. Я никогда не сходила с дистанции, а там, наверное, надо было. Так больно, безумно больно. Я еле дошагала. Не надо было такого финиша. На 100 метров я уже не вышла. Это были мои последние Паралимпийские игры. На следующий год я восстановилась и стала двукратным бронзовым призером чемпионата Европы. Поставила такую точку — что ухожу не с травмой, а с пьедестала. Но уже не было того азарта, желания. Я почувствовала, что это теряю. А когда такое происходит — зачем продолжать?

Жизнь после спорта

Найти себя после спорта в Иркутске оказалось сложно. Спортивного образования, чтобы устроиться тренером, у Ольги не было. Работать спортивным чиновником? Ольга обратилась к Александру Зубкову, который на тот момент был министром спорта Иркутской области. Тот ответил, что подумает, но очень скоро ушел с должности, так как вернулся в спорт.

— Я позвонила Павлу Рожкову, ныне президенту Паралимпийского комитета России, на тот момент он был первым вице-президентом и председателем Исполкома ПКР. Спросила: можно ли попробовать свои силы в работе у них? Он сказал — приезжай. В 2011 году наша семья переехала в Москву. Меня взяли сотрудником спортивно-методического отдела, через полгода я стала руководителем отдела. Я рада, что осталась в спорте, чувствовала, что на своем месте. Училась всему: приходила пораньше, читала кучу документов, положений, актов. Разбиралась с самого нуля. Потом мне предложили заниматься экипировкой спортивной сборной команды.

В 2014 году Ольга возглавила отдел по подготовке и участию в Паралимпийских играх. С 2016 года по 2018 год она — руководитель спортивно-методического отдела аппарата ПКР. С 2018 года — руководитель отдела по подготовке и участию в Паралимпийских играх аппарата ПКР. Вице-президент Паралимпийского комитета России.

— Я — самый счастливый человек на земле, потому что занимаюсь любимым делом с 13 лет и до сегодняшнего дня. Благодаря работе могу путешествовать, видеть столько интересных людей. Рада, что у меня есть сын Дима, самый лучший мальчик в мире. Делать спортивную карьеру он не стал. Занимался немножко плаванием, легкой атлетикой, футболом. Со зрением у него проблем нет, здоровье хорошее. Конечно, жаль, что из-за спорта я не уделяла ему так много внимания, как хотелось. Но не стоит жалеть о том, что не случилось. Недавно Дима сказал, что я самая лучшая в мире мама. Это для меня главная оценка.

Ника ПЕСЧИНСКАЯ, г. Иркутск

Визитная карточка

Ольга Владимировна Семенова. Вице-президент Паралимпийского комитета России. Президент Всероссийской федерации спорта слепых. Член Совета Всероссийской федерации спорта лиц с поражением опорно-двигательного аппарата. Трехкратная паралимпийская чемпионка, 9-кратная чемпионка мира, 16-кратная чемпионка Европы, многократная чемпионка России по легкой атлетике спорта слепых. Заслуженный мастер спорта.