— Кроссовки предназначены не для того, чтобы любоваться их внешним видом, а чтобы в них бегать, — позволила себе реплику госпожа Схидон. Эта женщина крупного телосложения, всего лишь несколько минут назад вошедшая в мастерскую мужа, тотчас уловила волну нашего разговора. По той уверенности, с которой она произнесла эту фразу, было понятно, что тема беговой обуви ей тоже близка.

Рон Схидон
Фото автора

Карла появилась на пороге, когда Рон — хозяин добротного жилого дома и еще одного, с просторной мастерской и магазином, в пригороде Амстердама — оба здания разместились в уютном саду, обрамленном невысокой оградой, — перешел к конкретным советам. Короткий комментарий госпожи Схидон как раз и относился к одному из них, только что озвученному Роном буквально в следующих словах:

— Старайся не мыть кроссовки. Если они оказались заляпанными грязью, дай им вначале возможность высохнуть, а потом почисть щеткой из натурального волоса.

Вернее сказать, Карла больше комментировала мою реакцию на этот совет, ибо я пытался возразить Рону, что после чистки щеткой кроссовки всё равно не станут такими же светленькими, без пятен и разводов, какими были первоначально.

Среди других наставлений, услышанных в тот вечер от Рона Схидона, я пометил в своем журналистском блокноте следующие:

— кроссовки для бега должны быть примерно на сантиметр больше длины стопы, а вот по ширине внутренняя часть кроссовок должна совпадать со стопой;

— кроссовки, долго хранящиеся в загашнике, постепенно теряют амортизационные свойства подошвы, основу которой, как правило, выполняет пористый материал этиленвинилацетат (EVA), поэтому их периодически нужно «выгуливать»;

— никогда не ставить кроссовки у нагретой плиты, камина, батареи. Они должны находиться в обычной комнатной температуре. После пробежек желательно вынимать из них стельки. Промокшие кроссовки следует сушить, набив в них обычную газетную бумагу. Она хорошо впитывает влагу. При необходимости бумагу целесообразно несколько раз менять;

— соревновательные кроссовки в определенной мере отличаются от тренировочных. Они более легкие, а их подошва тоньше и тверже. При этом чем короче соревновательная дистанция, тем эти различия ярче выражены. Речь, конечно, идет о беге по шоссе, и касается это спортсменов, настроенных на высокий результат. Если же ты рядовой любитель — лучше забыть об этом. Иначе при недостаточно хорошо подготовленных мышцах ног и суставов повысится риск получения травм;

— как правило, технических характеристик качественных кроссовок хватает на 1500—2000 км бега. Затем их амортизационные свойства существенно снижаются. И если есть возможность, то лучше кроссовки поменять на новые.

Это сейчас большая часть из перечисленного Роном многим хорошо известна. Но позволю сделать акцент: этот наш разговор происходил осенью 1993 года, когда не только о свойствах фирменных беговых кроссовок в нашей стране мало что знали, но и сами такие кроссовки были еще большой редкостью. Меж тем с тех пор минуло не одно десятилетие, а многие советы Рона по-прежнему актуальны.

Правда, в наши дни меня смущает заявляемый некоторыми фирмами срок службы кроссовок. В начале 2000-х годов они скорректировали показатель, который я узнал от Рона, до 1000—1200 км, а теперь и вовсе уменьшили до 600—800 км.

Я озадачился: что может стоять за такой отрицательной динамикой? Новые научные исследования? Ухудшение качества материалов, обеспечивающих амортизацию? Или это просто маркетинговый ход, вселяющий в головы еще не очень искушенных в беге новобранцев мысль о необходимости чаще менять кроссовки, то есть их покупать? Сам я склоняюсь к последней версии. Ведь прибыль от условной тысячи пар проданных кроссовок за условный год существенно отличается, например, от прибыли, полученной за две, а тем более за три тысячи реализованных пар за тот же период времени. Как ни крути, а главнейшим законом капитализма остается получение максимальной прибыли из всего, чем бы ни занималась та или иная фирма.

Однако вернусь к Рону Схидону. Подсказал мне о таком человеке мой тогдашний голландский единомышленник по джоггингу, узнав, что я начал выпускать беговой журнал.

— Тебе обязательно надо с ним познакомиться, — несколько раз заострял он мое внимание в телефонных разговорах. — Ты же собираешься к нам на Амстердамский марафон, вот после него и стоит организовать встречу. Я постараюсь помочь.

...Чем дольше в тот вечер я находился рядом с Роном, тем больше он меня завораживал своими знаниями и умениями. Недаром тогда еще 37-летнего, крепко сложенного мужчину называли лучшим в своем деле во всей стране. Практически все крупные магазины Амстердама, торговавшие беговой обувью, обращались к нему как к независимому эксперту. Если покупатель через какое-то время возвращался в магазин, указывая на дефект в кроссовках, то Рона просили сделать заключение: либо это действительно брак производителя — тогда пострадавшему возвращались деньги, либо тот не совсем корректно использовал беговую обувь, например, играл в ней в футбол — тогда, пардон, сам виноват.

Как я уже упомянул, у Рона рядом с его жилым домом находилось еще одно строение. В нем размещались мастерская по ремонту обуви и небольшой магазинчик по продаже кроссовок. Здесь же находилась и некая лаборатория с оборудованием, благодаря которому на основе анализа биомеханики движений конкретного бегуна Рон подбирал для посетителей наиболее подходящую им обувь. Каждый год Рон продавал около 2 000 тысяч пар кроссовок различных ведущих фирм, да еще около 120 пар ежемесячно ремонтировал и порядка 50 пар абсолютно новых подгонял бегунам по их ноге.

Процесс подгонки обуви меня здорово заинтересовал.

— Ты же знаешь, — объяснял Рон, — стопа каждого человека уникальна. Я бы даже сказал — неповторима, как отпечатки пальцев. Производители обуви, вдумчиво относящиеся к своим потенциальным клиентам, конечно, стараются угодить людям и с узкой стопой, и с широкой, и с гипо-, и с гиперпронацией, с большим весом и малым. Но это всё равно лишь малая доля того, что они могут предложить огромной массе бегунов, у каждого из которых свои индивидуальные особенности. Получается, таким, как я, приходится дошлифовывать особо нуждающимся производственную заготовку до индивидуальной совместимости. Вот как раз перед твоим приходом здесь была молодая женщина-бегунья. У нее очень узкая стопа. Мы перепробовали все имеющиеся виды кроссовок, но всё равно передняя часть ее стоп «гуляет» из стороны в сторону. Я снял мерку — и переделаю одну из выбранных моделей конкретно под нее...

Видя перед собой заинтересованного слушателя, Рон, как и все, наверное, неравнодушные к своему делу люди, не унимался в своих рассказах, а только еще больше углублялся в них.

— Давай покажу, — и Рон взял отобранную для этой женщины пару кроссовок.

Перейдя в мастерскую, Рон первым делом разогрел направленной струей очень горячего воздуха подметку, потом отделил ее от основной части подошвы — той самой утолщенной «подушки» из этиленвинилацетата (EVA), выполняющей главную функцию амортизации. В передней части стопы он сделал продольный разрез по всей толщине этого материала, слева и справа от разреза удалил по нескольку миллиметров упомянутой «евы» и снова придал подошве целостный вид, склеив ее в разрезанном месте. Подошва уменьшилась по ширине на 5—6 необходимых миллиметров. Рон приклеил на место подметку из плотной резины. Понятное дело, что теперь она немного выступала по бокам, но искусный мастер выверенным движением ножа обрезал излишки. Готово. Всё это время Рон напоминал мне хирурга — тут разрезал, там склеил, здесь зашил…

Такую мастерскую, вначале исключительно ортопедическую, основал в начале 50-х еще отец Рона. Сам же Рон уже с 4-летнего возраста крутился здесь у него под ногами и мало-помалу приобщался к семейному ремеслу. А с 16 лет и вовсе стал профессионально помогать отцу. Потом пришло время — и Схидон-младший полностью взял дело в свои руки. Правда, по такому случаю ему пришлось основательно поучиться. И не только перенять знания и навыки у отца. В общей сложности Рон в течение 9 лет посещал различные профессиональные школы, курсы, семинары, сочетая это с работой...

За показами да рассказами в тот вечер Рон потихоньку добрался и до меня. На протяжении всей нашей встречи он периодически бросал короткий взгляд на мои видавшие виды кроссовки. И наконец решил перейти к конкретике.  

— Ты же марафонец, давай, и твои стопы исследую и подберу под них что-нибудь подходящее.

Вначале он поинтересовался моим весом, спортивными результатами на главных для меня дистанциях. Потом поставил голыми ступнями на прозрачную платформу сканера, и принтер распечатал снимки. Следующим этапом исследования стал бег на тренажере, который снимали сразу три камеры: спереди, сбоку и сзади. Получив видеозапись, Рон по нужным ему стоп-кадрам выставил какие-то углы, векторы. Когда всё это было проделано и сопоставлено, исследователь замер на минуту в позе Сократа, после чего повел меня к огромному стеллажу, где как в пчелиных сотах хранились сотни коробок с названиями известнейших фирм: asics, adidas, mizuno, new balance… Перед моими глазами мелькнула даже надпись karhu. Кроссовки под этим брендом и тогда-то не очень были известны большинству из бегунов, а теперь и подавно. Но взгляд Рона явно искал что-то другое. Наконец он достал откуда-то из глубины коробку совершенно незнакомой мне фирмы — saucony.

— Вот эта модель должна подойти тебе лучше других. Примерь и пробегись, — голосом близким к командному произнес Рон. Я повиновался. Зашнуровав на ногах новую обувку, стал робко переминаться возле Рона, делая два-три шага в одну сторону, столько же в другую.

— Э-э-э, — протяжно выразил свое недовольство Рон, — это разве бег. Выйди в сад и там сделай пару ускорений по асфальтовой дорожке.

Я повиновался во второй раз.

— Ну, как? — несколько дежурно спросил Рон, когда я вернулся в помещение. По одному только тону голоса можно было понять, что он уверен в правильности сделанного им выбора. Но я рискнул выразить сомнение:

— Кажется, немного великоваты.

Рон слегка приподнял удивленно брови, присел возле моих стоп, нащупал большой палец. После чего еще с большей уверенностью заявил:

— То, что надо! Забирай, они твои. Это мой подарок.

Продолжать спорить с Роном в такой ситуации я посчитал делом не совсем корректным. К тому же в дверях вновь появилась госпожа Схидон и пригласила к чаю. А за столом пошли уже другие разговоры.

Прощаясь ближе к полуночи у калитки сада, Рон, наверное, всё-таки что-то заметил в моих глазах. Попросил подождать минуточку и скрылся за дверью магазина. Он вернулся, держа в руках еще одну коробку с такими же кроссовками saucony, но на полразмера меньше.

— Мне кажется, я не развеял твоих сомнений, — словно извиняясь произнес Рон. — Тогда давай проведем эксперимент. Возьми еще и эту пару. Но через месяц-другой жду от тебя объективной оценки, какая же всё-таки из пар тебе лучше подошла — та, что больше длины твоей стопы на полсантиметра или та, что на сантиметр.

На том и порешили. Время, а точнее — тренировки и участие в соревнованиях показали, что Рон оказался прав наполовину. Кроссовки поменьше размером великолепно подошли мне для повседневных непродолжительных пробежек. А кроссовки, на которых настоял Рон, чудесным образом проявили себя на марафонах. Думаю, всё связано с тем, что во время длительного бега стопа всё-таки немного припухает, увеличивается в размере, поэтому в обуви на полразмера больше ей было комфортно.

Кстати, в тех самых роновских кроссовках спустя семь месяцев я впервые пробежал марафон быстрее трех часов — за 2 часа 58 минут 53 секунды. Произошло это 12 июня 1994 года в голландском Лейдене.

Борис ПРОКОПЬЕВ