Имя Юрия Визбора (1934—1984) тесно переплетено с историей журнала «Физкультура и спорт». В июле 1959 года на страницах «ФиС» впервые в нашей печати появилось фото Визбора, как было написано, туристского поэта и композитора.

Обаятельный молодой человек спел свои песни в редакции и всех очаровал. Он часто публиковался в журнале, а после его кончины у нас печатались стихи Юрия Иосифовича, рассказы, воспоминания тех, кто был рядом с ним в спорте и в жизни.

20 июля Юрию Визбору исполнилось бы 90. И мы не изменяем нашей традиции — публикуем воспоминания его товарища по горным экспедициям Аркадия Мартыновского, в 60-е годы — самого молодого мастера спорта по альпинизму, впоследствии многолетнего вице-президента РКК «Энергия» им. С.П. Королева.

Это первая публикация на страницах нашего журнала о Визборе-альпинисте. А он был участником многих восхождений в составе команды «Спартак», во время которых написал лучшие свои песни о людях гор: альпинистах, горнолыжниках, спасателях. «Творчество Визбора — это гимн борющемуся и побеждающему человеку». Лучше, чем сказал легендарный «снежный барс» Владимир Кавуненко, и не скажешь…

* * *

Летом 1977 года была организована экспедиция московского «Спартака» на юго-запад Памира, в новый для нас район пика Лукницкого. Об этих вершинах с восторгом рассказал нам армейский альпинист Виктор Некрасов. Я — руководитель экспедиции, Владимир Кавуненко — старший тренер. Планировалось восхождение на пик Лукницкого (5 800). Дорога от города Ош оказалась очень сложной: одолели высокогорные перевалы, пересекли пустыню Маркан-Су, проехали по Памирскому тракту и вдоль берегов реки Шах-Дара до кишлака Сейж и далее, минуя висячие мосты над бурлящими горными реками, с караваном ишаков добрались в долину, окруженную горами. Вершины пика Павла Лукницкого поражали воображение своим великолепием.

У спартаковцев была традиция, начало которой было положено мной, — это организация базового лагеря с максимальным комфортом в предлагаемых условиях: обязательно собирали из камней, бревен и ящиков из-под продуктов лавки, стол, за которым все сидели, планировали и разбирали восхождения, играли в карты и так далее, так же непременно сооружали баню, определяли места для палаток, кухни. На разбивку лагеря уходило день-два.

Потом начиналась привычная работа по подготовке к восхождениям, разведка, акклиматизация, кто-то хлопотал у костра, кто-то готовил снаряжение — постоянное движение, но очень разумное, в лагере царил порядок.

А места вокруг были просто божественные, куда ни пойдешь — всюду красивые, глубокие, прозрачные озера. Кавуненко отличился: пошел один в разведку и встретился с барсом, рассказывал, что нос к носу. Многие скептически отнеслись к услышанному. Но после того, как наш повар Володя отправился охотиться на уларов и вскоре примчался с криками, что барсы бродят вокруг лагеря в 30 метрах, уверовали. И действительно, недалеко от лагеря у водоемов встречались кошачьи следы, по размерам и их количеству мы поняли, что прогуливалось целое семейство барсов.

Вечером садились у костра усталые, кто-то только с маршрута вернулся, разбирали восхождения, звучали песни, шутки. Юра Визбор, мастер рассказывать байки, притягивал всех, как магнит, немало удивляя историями о виденном и пережитом в своих журналистских командировках, рассказами о местах, куда простому человеку практически невозможно было попасть — это и подводные лодки, и Арктика, и путина в северных морях, и шахты в Хибинах. Короче, слушать его было не переслушать...

В то лето Визбор с воодушевлением рассказывал о Василии Шукшине, они не были знакомы, но Юрий зачитывался его произведениями, восхищался им, его киноработами, читал нам вслух рассказы Шукшина в лицах — просто театр одного актера. Это меня надоумило на мысль, с которой я поделился:

— Юра, у нас тут есть гора без названия. Давай сходим и назовем ее «пик Шукшина».

Идея понравилась, решили пораньше выйти вдвоем на маршрут. Высота приблизительно 5 600 метров. Юра потом в каком-то из своих рассказов описал, как мы на привале лежали и прятали головы в тени от огромного камня, поворачивались вокруг него по часовой стрелке, укрываясь от нещадно палящего солнца. Чувствовали себя, как на раскаленной сковороде, даже шутить не было сил. Я вспомнил тогда слова бухгалтерши, оформлявшей мне отпуск: «Аркадий Леонидович, какой вы счастливый! Вы едете отдыхать на фрукты, в Среднюю Азию...» Вечером подтянулись ребята, и с утра пораньше мы поднялись на гору.

Юра был счастлив, и что пик назвали именем Шукшина, и что он совершил восхождение, пусть и достаточно простое, но всё же пятитысячник! А вокруг первозданная красотища: зеленые долины, снежные вершины, хрустальные реки, туры бродят, не обращая на нас никакого внимания.

По возвращению в Москву мы описали пик Шукшина, подали ходатайство на присвоение вершине имени русского актера и режиссера и с огромным трудом, но отстояли название через президиум Верховного совета Таджикистана и зарегистрировали его на карте.

Юра Визбор описал этот случай в журнале «Театральная жизнь». И через какое-то время я получил письмо от матери Василия Шукшина со станции Зима. Адресовано оно было мне и Володе Кавуненко. Письмо простое, незамысловатое, на листочках в косую линейку, без кавычек, запятых и точек — письмо матери, обычной деревенской женщины, с благодарностью.

Аркадий МАРТЫНОВСКИЙ