Марафонцы России пережили многое: этап советского романтизма, упадочный период 90-х годов и последующий комфортный подъем. Жаль, уходят из жизни бегуны, испытавшие всё это... Анатолий Михайлович Нерсесов, председатель КЛБ «МИР» в последние 15 лет, — яркий тому пример.

Анатолий Михайлович Нерсесов

Бег он обожал, вступил в «МИР» одним из первых. Фото- и кинолюбитель, он 40 лет вел хронику клуба, его фотостенды к весенним марафонам «МИР» пользовались бешеной популярностью, а каждую новогоднюю ночь он с коллективом в костюме Деда Мороза бежал на Красную площадь, иногда меняя Снегурочек. Когда у клуба «МИР» отняли последнее помещение, он стал знаменосцем клуба, бегал с флагом на всех соревнованиях.

Анатолий покорил более 100 марафонов и сверхмарафонов. В 2000 году с группой россиян бегал в Австралию, поддержать Олимпийские игры в Сиднее. Толя бегал, несмотря ни на возраст, ни на болезни. В 2022 году на 13-часовом пробеге я его обогнал, но в 2023 году он в свои 85 лет и с кардиостимулятором взял реванш.

За плечами Анатолия труднейшие преодоления маршрутов по африканским воюющим странам — в жару, с недостатком воды, забеги на Останкинскую башню и на небоскреб «Федерация» в Москва-Сити. В его жизни встречались и уникальные трудности, и была любовь на всю жизнь: потеряв жену, он четверть века ходил на ее могилу каждые две недели… Жизнь прожита интересная. Хочется познакомить читателей с его на редкость откровенными воспоминаниями.

Обретение семьи

— Немцы разбомбили поезд, что вез детей из Крыма. До Армении добрался один вагон. В Ереване его открыли. Я лежал с краю. Мой будущий отец меня увидел: «Ты маленький был, весь красный, орал. И я сразу прикипел к тебе как-то». У них с женой двое детей умерли. Взял он меня и спрашивает: «Как зовут?» А мне же три годика: «Таля, Таля», — бормочу. Назвали Толей. И угадали! Это — моё имя! Отчество и фамилия — от приемного отца. Я стал Анатолием Михайловичем Нерсесяном. Дату рождения записали — 29 декабря 1940 года. В 1975 году меня нашел старший брат Виталий. Я узнал, что родился 24 июня 1938 года, а зовут меня Анатолий Лысенко. Фамилия Нерсесов появилась при обмене паспорта — ее ошибочно вместо фамилии Нерсесян написали. Обещали восстановить, да не случилось. Так я остался Нерсесовым.

Любовь

Из Армении я уехал в Смоленск, работал на заводе. Молодой балбес был, вел разгульный образ жизни. И тут мне в голову стукнуло, что пора жениться. Перебираю варианты: «На этой нет, на этой тоже нет…». Вспомнил: в нашей ереванской компании была красавица: ножки точеные, бедра широкие, бюст четвертого размера, волосы черные… Прошло уже восемь лет, как я уехал. Мариэтта была из княжеского рода Аматуни. Осталась сиротой, ее воспитывали дядьки: министр, прокурор, главный законовед в Баку. Держали строго. К телефону не подпускали. И так получилось, что в тот миг, когда я ей звонил, она как раз проходила мимо и подняла трубку. Я говорю:

— Мара, это я!

— Как хорошо, что ты позвонил…

— Ты свободная?

— Да…

— Приехать за тобой?

— Приезжай!

Всё бросил и полетел в Армению. 27 декабря пришел просить ее руки. Собрались все дяди. А я купил себе костюм черный, туфли, сорочку (только-только нейлоновые появились). Мара меня заводит в комнату, а там длинный стол, за ним вся родня, сидят с женами. Все в золоте, перстни на пальцах блестят, цепочки сверкают… Посадили меня в торец. Дядя, прокурор, начал задавать вопросы: «Кто вы? Откуда? Образование? Кем работаете?» Говорю, что работаю слесарем. В ответ: «Ха-ха-ха! Кем? Простым слесарем? А зарплата какая? Где живете?» — «В общежитии». Наступила полная тишина...

Мара всё это время стояла рядом с дядей. Подходит ко мне (а была в красном халатике), руки кладет мне на плечи и говорит: «Дяденьки, родные, мы любим друг друга. Как мы решили, так и будет!» Надавила мне на плечо: «Вставай! Пойдем!» Мы встали и вышли из дома. Она прямо в тапочках и в халате. Моя приемная семья уже переехала в Ставрополье. В Ереване оставалась одноклассница Мары. Мы решили узаконить наши отношения. А денег не было: тогда три рубля стоила регистрация. Это был 1967 год. Подруга и ее муж заплатили эти деньги и стали нашими свидетелями. 29 декабря мы поженились и решили уехать к моим родителям. Друзья дали в дорогу буханку черного хлеба и кусок сыра. Ехать надо было с пересадкой. Взяли билет. Поезд уходил в два часа ночи в Новый год. Решили отметить его в буфете на станции. Режем хлеб с сыром по кусочку, едим. Парень рядом увидел: «Ребята, Новый год же!» Мы поведали ему свою историю, он пошел и накупил всего. Мы его угостили хлебом с сыром. На всю жизнь стали друзьями.

Приехали к родителям, сыграли свадьбу, так началась наша семейная жизнь. Родился Миша. Переехали в Москву, жили в общежитии. Я работал бетонщиком на Останкинской телебашне. Денег было мало. Родственники Мары, узнав о внуке, стали по сто рублей в месяц присылать. А я гордый был, отсылал обратно. Голодали, но отсылал. Через два года начали с семьей жены общаться. Мариэтта окончила два института, педагогический и медицинский, говорила на нескольких языках, заставила и меня пойти учиться на вечернее отделение инженерно-строительного. Выучился, работал по профессии.

Бег

Бегать начал еще в Армении, продолжал в Смоленске. Мара со мной стала бегать, когда получили квартиру в московском районе Тушино у леса. В 1981 году вступил в Клуб любителей бега «МИР». В то время у нас и экипировки особой не было. Бегали в тапочках простых. Из Америки как-то привезли огромный мешок кроссовок, оставшихся после Нью-Йоркского марафона. У меня до сих пор осталась пара из кожи кенгуру 44-го размера, а у меня 40—41. Подкладывал стельки и бегал.

Самый большой пробег у меня был в 2000 году. Мы бежали из Парижа через Россию и Среднюю Азию в Австралию. 23 000 километров, полтора месяца, 18 человек. Я оператором был в команде, всё время снимал. Бежали эстафетой, по 10 километров, по 3—4 человека, когда настроение и силы были.

В 1996 году участвовал в пробеге, посвященном столетию футбольного клуба Турции «Фенербахче». Стартовали из Москвы, а финишировали в Анкаре. 15 ребят из Турции за нами приехали, и этой группой рванули туда. На территории России нас встречали с музыкой, ансамблями. По побережью Турции бежали спокойно. А когда из Стамбула двинулись в Анкару, начались проблемы. Девочки наши одеты в маечки, трусики. А там же мусульмане. В девушек камни швыряли, в одну попали. Потом бегуньи надели рейтузы выше колена. Жарко, но им даже попить не давали.

Самым экстремальным опытом был забег из Москвы в Южную Африку. Добежали до Украины, обогнули Молдавию, Румынию, Болгарию. Из Турции вышли в Сирию, Иорданию и дальше… Сирия прекрасна, но по дороге воды не было. Когда в населенные пункты прибегали, там стояли большие чаны из нержавейки с замками. За воду надо было платить. А пить-то хочется… Я из лужи пил. Платочек обмакиваешь и сосешь.

Из Иордании надо было переплывать на Аравийский полуостров и с того берега уже в Африку. Вышли на берег, пересекли на машинах туннель под Суэцким каналом. В Египет попали уже ночью. Попробовали местную еду. Столовая прямо на берегу канала была. Приносят нам огромное блюдо, с обугленной рыбой и тремя оливками рядом. Предложили руками есть. Мы одну рыбину разломили, попробовали, но есть не стали. Хотя и заплатили. Потом принесли еду, к которой мы привыкли.

Жили в местной гостинице. Мы с другом пошли окунуться. Стали плавать. Канал метров 100—120 в ширину. Я камеру поставил на берегу, чтобы снять, как мы плаваем. Вдруг видим огромный корабль высотой с девятиэтажный дом. А когда теплоход плывет, он же волны поднимает. И мы на них качаемся, так приятно! А корабль всё ближе. Начал нам гудеть. Сверху люди орут, машут. Мы думали, что они нас так приветствуют. Скоро вода начала «садиться». А я-то не пловец. Это друг пловец, а я так, барахтающийся. Чувствую, меня затягивает под корабль. Я и так, и эдак… Запаниковал. Думал — всё, конец! Начал мысленно прощаться с семьей. Потом напрягся и сделал рывок. В этот момент друг меня схватил и вытащил. Удача: прошла бы рука мимо, я бы утонул! Вытянул он меня на берег. Я тут же упал. Лежу, прихожу в себя и чувствую, сзади подо мной комок какой-то. Рукой потрогал, а там испражнения. От страха. Вот что было. Нам потом объяснили — вам и сигналили, и кричали: «Уйдите!» А мы-то россияне, нам море по колено. Этим же вечером уже бежали. Но я не бежал. Не мог. Так был потрясен.

Потом в Судан попали. Добежали до Хартума. Оттуда нас назад возвратили, не пустили: война между Суданом и Эфиопией шла. Так и не добежали до Йоханнесбурга.

Три раза я в Америке был. В первый раз попал благодаря тому, что бежал в Москве с сыновьями марафон. Был 1984 год. На трассе познакомились с американской семьей: муж с женой и четыре сына. Разговорились, пригласили их к себе в Тушино. А через две недели после того, как они улетели, приходит приглашение из США на всю нашу семью. И мы с сыновьями решили полететь. Летели с дозаправками через Лондон и Галифакс. Пригласившая нас семья жила в Луисвилле. Пошла молва, что россияне приехали. Нас пригласил в гости губернатор штата Кентукки. Пока сидели у него, отвечали, как зовут, где родились, не придавая этому значения, как вдруг нам приносят четыре огромных листа с сургучовой печатью. Оказалось, что нам подарили приглашения в Америку на три года, каждое из которых стоило по 4 000 долларов. Это мне уже потом друг Джон сказал. В ту поездку больше всего запомнилась экскурсия в поселение амишей (амиши — религиозная секта. — Ред.). Мы были первые из СССР, кого туда пустили.

В 1985 году я бежал новогодний Нью-Йоркский марафон в качестве инвалида. К каждому инвалиду там прикрепляли по волонтеру, которые сами подбирали себе бегунов. У меня полька была. Более-менее понимали друг друга. Она оказалась чемпионкой мира по выносливости, бежала самые трудные марафоны: по горам, через джунгли, Долину смерти в Калифорнии... В Нью-Йорке я бежал еще в 2005 и 2009 годах.

Напутствие

Мне уже 85, а я до сих пор бегаю. Желания бросить никогда не было. Я судьбе благодарен, что характер у меня такой, и жена такая же была, меня поддерживала. В 2005 году Мара скончалась, но бегать я не перестал. Надо двигаться обязательно! В молодости мы здоровые, крепкие. Годы идут, организм стареет, душа устает... Начинаешь думать: «Туда пойти? Не пойду. Это сделать? Нет, потом». А к старости «не хочу» еще больше давит. Если это не поборешь, то начнут одолевать болячки. Сопротивляться этому надо силой воли, характером. Есть они у тебя — преодолеешь напасти.

В клубе «МИР» основная часть участников перешла 80-летний рубеж. Но все крепкие. За счет бега, за счет движения. Во время бега никто не поможет. Пот глаза заливает, по спине течет. Выстоял — это зарождение силы воли. Молодежь должна себя заставлять. Длительный бег вырабатывает выносливость. Выносливый может всё перенести. Иммунитет повышается. Бывают несчастные случаи. Но нельзя опускаться. Борись! Шевели, чем можешь, и расширяй успех! Помоги тому, кому еще хуже! Тебе тоже станет легче. Так зарождается здоровое общество...

* * *

Когда провожали Толю в последний путь, он взял с собой… кроссовки — такого я никогда не видел. Мы организовали пробег его памяти на 40-й день, он состоялся 9 декабря 2023 года в ЦПКиО имени Горького. На дипломе участника пробега Толю изобразили в виде Гермеса в сандалиях с крыльями. На старте пробега выпустили голубя — символ полета его души.

Андрей ЧИРКОВ