Для Игоря Паклина минувший год был вдвойне юбилейным: ему исполнилось 60 лет, а его первому международному «золоту» — 40. Год же грядущий будет отмечен полувековым юбилеем его мирового рекорда в прыжках в высоту.

За давностью лет эти круглые даты нуждаются, естественно, в комментариях. А предварить их хочу воспоминанием личного характера. В марте 1987 года возвращался из Индианаполиса, с первого чемпионата мира по легкой атлетике под крышей. Возвращался не один — вместе с советской командой. По ходу долгого полета в голову пришла идея: а что, если устроить перекрестный допрос двум героям чемпионата, которых связывает высота, — Сергею Бубке и Игорю Паклину? Прошелся по салону, договорился с ребятами и набросал вопросы, одинаковые для обоих. Дня через три спаренное интервью чемпионов и рекордсменов мира появилось в «Советском спорте»…

Приведу один фрагмент. Вопрос: «Что вы можете сказать друг о друге?» Бубка: «Игорь — прыгун, безусловно, талантливый. Что он блестяще доказал, став в позапрошлом году рекордсменом мира. Но его становление как бойца произошло, на мой взгляд, лишь в минувшем сезоне, который он завершил в звании чемпиона Европы с лучшим результатом в мире. К нему пришла наконец стабильность. Паклин относится к разряду спортсменов с аналитическим складом ума. Он сдержан на эмоции, рассудителен, целеустремлен. Иногда бывает чересчур даже замкнут, но это ему помогает, видимо, не разбрасываться, полностью отдаваться наступлению на высоту».

Поводом же заглянуть в архив послужил документальный фильм Сергея Головецкого «Диалог с Ньютоном» об Игоре Паклине. Побывав на премьерном показе в Доме кино, пришел к выводу: по части скупости на эмоции герой фильма почти не изменился. И что самое важное — Паклин остался в поле притяжения высоты. Вместе с тем увиденное на экране вызвало желание возобновить прерванные на многие годы контакты. Что я и сделал, позвонив ему в Севастополь, напомнив о себе и договорившись об интервью.

Прежде чем к нему перейти, поделюсь с читателями информацией, касающейся упомянутых выше юбилейных дат. Примечательно, что родился будущий рекордсмен мира за месяц до того, как Валерий Брумель установил свой шестой по счету (и последний) мировой рекорд (2 м 28 см). Произошло это во Фрунзе, столице Киргизской ССР. В легкую атлетику Игорь пришел в девять лет по стопам старшего брата. Однако к Анатолию Вогулю, у которого тренировался Валерий, он попал лишь в 15 лет, перед тем перепробовав разные виды. Паклин-младший быстро догнал брата и ушел далеко вперед.

В 17 лет он поднялся на 2 м 18 см и вошел в юниорскую команду страны, но не блеснул, наоборот, получил серьезную травму, из-за которой едва не поставил крест на карьере. Вернувшись в строй, Паклин довел личный рекорд до 2 м 33 см и был включен во взрослую сборную. Его международный дебют состоялся на Всемирной универсиаде-1983. В канадском Эдмонтоне студент фрунзенского политеха одержал победу, взлетев на 2 м 31 см.

Рекорд Валерия Брумеля продержался целых 7 лет. Следующие мировые достижения подрастали на сантиметр чуть ли не ежегодно. Три подряд поправки в рекордную таблицу внес китаец Чжу Цзяньхуа, в 1984 году подняв планку на 2 м 39 см. А 4 августа 1985 года на Кубке СССР в Донецке сюрприз преподнес Рудольф Поварницын, покоривший 2 м 40 см.

Игорь Паклин. Середина 80-х

К тому времени Паклин уже успел побывать в амплуа мирового рекордсмена. Правда, для залов и ненадолго. 1 февраля 1984 года на международном турнире в итальянском Риети Игорь преодолел 2 м 36 см, на сантиметр улучшив достижение Владимира Ященко шестилетней давности. Всего три недели спустя немец Карло Тренхардт добавил еще один.

Рекорд Поварницына тоже продержался недолго — до 4 сентября, последнего дня легкоатлетического турнира Универсиады в японском Кобе. Прыжки в высоту собрали там не самую представительную компанию. Паклин был бесспорным фаворитом, что и подтвердил. Взяв 2 м 33 см, он остался в секторе один. Столь же уверенно, с первой попытки, справившись с 2 м 35 см, Игорь заказал 2 м 41 см. Дважды сбив планку, он всё же ее покорил, причем с заметным запасом. После чего попытался атаковать 2 м 43 см.

Между прочим, в Кобе выступал и 17-летний обладатель юниорского рекорда мира Хавьер Сотомайор. В сентябре 1988 года кубинец преодолел-таки 2 м 43 см, год спустя — 2 м 44 см, а в 1993 году, взлетев на 2 м 45 см, поставил жирную точку в реестре мировых достижений. Что до результата Паклина, то он навечно, скорее всего, прописался в таблице рекордов Киргизии. На всем постсоветском пространстве с тех пор никто выше не прыгал. Исключая разве что россиянина Ивана Ухова, который зимой 2014 года преодолел под крышей 2 м 42 см...

— Последний вопрос, заданный мной вам и Сергею Бубке в 1987 году, звучал так: «Каким будет рекорд мира в вашем виде в 2000 году?» Тогда вы ответили: «2.45 или чуть выше». Бубка назвал интервал от 6.30 до 6.40. Вы выиграли за явным преимуществом. Прогноз Сергея оказался чересчур оптимистичным: на стыке тысячелетий никто так и не смог превзойти его достижение (6.14), датированное 1994 годом. Однако если прыгуны с шестом всё же прогрессировали (в прошлом году швед Арман Дюплантис взлетел на 6.23), то высотники до сих пор топчутся на месте. Почему, на ваш взгляд?

— Когда Сотомайора спросили, что нужно, чтобы побить его мировой рекорд, он ответил обтекаемо: «Нужно иметь талант. Но еще и много работать, идти к своей цели, как я всегда делал». Боюсь, объективных причин застоя не существует. Талантливых и целеустремленных было немало, есть они и сейчас. Возможно, достижения прыгунов моего поколения оказались слишком высоким психологическим барьером для тех, кто пришел нам на смену.

— В этом смысле вам, можно считать, повезло: острая конкуренция плюс отсутствие боязни высоты.

— Да, при довольно средних физических способностях я никогда не упирался в потолок возможностей. У нас с Анатолием Вогулем сформировалась своя теория прыжка и практика тренировок. Вплоть до использования элементов физической и психологической подготовки школ восточных единоборств. Благодаря этому мне удавалось добиться эффекта мгновенного выброса энергии. Постепенно я научился управлять уровнем готовности к высоте.

Случалось не раз, был близок к новому рекорду. Например, в Риети прыгнул 2.38 с таким запасом, что Сергей Бубка, скучавший в секторе для шеста в ожидании своей очереди прыгать, пришел к нам в сектор и сказал: «Игорь, ничего не надо больше делать, прыгай вот так и будет сегодня и 2.43, и 2.45». Но не сложилось: планка постояла, подрожала и упала. В Кобе, обновив рекорд мира, поставил 2.43 и реально мог прыгнуть. Но судьи стали торопить: из-за меня якобы задерживалась церемония закрытия. Вышел на третью попытку и думаю: «Сейчас возьму». А они свет выключили. Какой рекорд в полумраке!

— В фильме есть эпизод, где вы с младшим сыном перебираете завоеванные медали. Ни одной олимпийской среди них нет. Почему?

— Если бы не бойкот Олимпиады-84, не думаю, что в Лос-Анджелесе мне что-то светило. Слишком тогда был молод и неопытен. Зато к Сеулу был очень хорошо готов. На последнем сборе во Владивостоке передо мной словно новый горизонт открылся, возникло легкое ощущение безграничности возможностей. Но опять же не сложилось: после бани умудрился подхватить простуду, на Олимпиаде еле до планки добегал. На Игры в Барселоне приехал в ранге чемпиона СССР (увы, последнего, как оказалось), но в разобранном состоянии, потому и прыжки не задались…

— Я сильно удивился, обнаружив в длинном списке ваших достижений второе место на Центрально-Азиатских играх. Не результату 2.19, а тому, что проходили они аж в 1999 году. Кому и что вы пытались доказать в 36 лет?

— Тогда я еще старался держать себя в форме. Просто потому, что нравился сам процесс тренировок. А когда узнал, что этот турнир состоится в родном Бишкеке, решил попробовать покуситься на олимпийский норматив 2.24. Немного не дотянул. А жаль, очень хотелось поехать в Сидней…

— Закат вашей спортивной карьеры пришелся на 90-е годы. Не самые благоприятные времена, чтобы самоутверждаться вне спорта.

— В ту пору приоритетной была задача заработать на хлеб. Для этого приходилось заниматься чем угодно, вплоть до контрабанды товаров в Китай. Пробовал силы в коммерческих проектах посолиднее. Например, выучился в частной школе на пилота вертолета и стал соучредителем фирмы по распылению препаратов от вредителей полей. В итоге понял, что бизнес — это не мое, и вернулся в спорт в качестве тренера.

— При том, что специального образования у вас не было.

— В моем случае диплом института физкультуры оказался вовсе не обязательным. Многолетней практики хватало с избытком. Когда я еще прыгал, то никогда не связывал будущее с тренерской работой. Однако со временем, не найдя после большого спорта более достойной сферы применения сил и знаний, решил вернуться в его атмосферу. И не ошибся, потому что получал удовольствие, передавая ученикам то, чем овладел сам, мотаясь по соревнованиям, общаясь с коллегами. При том, что в бизнесе, конечно, мог зарабатывать гораздо больше.

— Ваше главное достижение на этом поприще?

— Татьяна Ефименко выигрывала чемпионаты Азии среди юниоров, в 2002 году — Азиатские игры. Год спустя преодолела 1.97. Участвовала в трех Олимпиадах.

— Ваш наставник остался, по сути, «актером одной роли». Хотя Вогуль имел все задатки специалиста, способного создать свою прыжковую школу.

— Хорошие прыгуны у Анатолия Ивановича были еще до меня. Брат имел 2.10, мог подняться и выше, если бы не сошел из-за травм. Марина Сысоева при росте всего 166 сантиметров достигла 1.94, выступала на Олимпиаде-80. В тяжелые постсоветские годы он уехал в Россию, потом вернулся, тренировал сыновей, но они мало чего добились. Потом Вогуль ушел на пенсию, сейчас живет в Новороссийске.

— Почему вы решили обосноваться в Севастополе?

— Я давно собирался переехать в Россию. Человеку глубоко русскому, мне хотелось поменять окружение на более комфортное. К тому же не видел в Киргизии будущего для детей. Сдерживало разве что отсутствие средств. Поработав по контрактам в Иране и Кувейте, где неплохо платили, смог себе позволить выбор места под солнцем. Отдал предпочтение Севастополю с его мягким климатом и теплым морем. Приобрел дом на тихой окраине, среди природы. Рядом построил второй, для мамы.

— С работой по специальности возникли проблемы?

— Выяснилось, что в городе с почти полумиллионным населением всего один штатный тренер по легкой атлетике, а прыгунами в высоту не занимался никто. В детскую спортшколу меня взяли лишь через год. Начинать пришлось с нуля. Нашли заброшенный военный ангар, приспособили для тренировок. Потом Нахимовское училище выделило помещение, где можно было заниматься в ненастную погоду. Три года назад открылся спорткомплекс имени 200-летия Севастополя с хорошими прыжковыми секторами. Стало полегче, но для круглогодичной подготовки всё же остро не хватает манежа.

Игорь Паклин со своими учениками. 4-й слева — Сергей Головецкий.
Севастополь, 2019 год.

— На кого из учеников возлагаете надежды?

— Андрей Бакатин уже в 15 лет преодолел 2.10 — больше, чем я в таком возрасте. В прошлом году он прыгнул на 2.12, стал призером первенства Южного федерального округа. И это при всех проблемах с условиями. Тренировки на холоде, да еще под ветром, сопряжены с серьезным риском для здоровья. У Андрея начались боли в коленях, год ушел на лечение. Сейчас парню 18 лет, всё еще впереди. Однако я с очень осторожным оптимизмом оцениваю его перспективы…

Пожелав Игорю Паклину больше поводов для оптимизма, приглашаю к разговору кинорежиссера Сергея Головецкого. Поклонники легкой атлетики, к армии которых автор себя причисляет, согласятся, что кинематограф уделяет ей внимания гораздо меньше, чем заслуживает титул «королевы спорта». Зато в творчестве Головецкого эта тема стала в последние годы ключевой. Благодаря ему, например, мы совершили экскурс в яркую историю матчей СССР—США («Дуэль. Финал»), познакомились поближе с легендарным Игорем Тер-Ованесяном («Полет чемпиона») и совершили «Восхождение» вместе со знаменитыми в прошлом покорителями высоты.

— Фильм «Диалог с Ньютоном» смотрится как органичное продолжение «Восхождения». Так и задумывалось?

— Что вполне естественно, поскольку обе картины связаны общей темой. В молодости я прошел школу легкой атлетики в широком ассортименте дисциплин, но особое почтение сохранил к прыжкам в высоту. И не мог не задаваться вопросом: почему так затянулась пауза в наступлении на рекорд мира? Однажды на Кубке Москвы увидел прыжок Данилы Лысенко на 2.32 и был поражен, насколько играючи он это сделал. Мне стало понятно, что у парня огромный потенциал. К тому времени я был уже знаком с Евгением Загорулько. Когда поделился с мэтром идеей создать двойной кинопортрет тренера и ученика, Евгений Петрович дал добро, и работа началась.

Игорь Паклин — рекордсмен мира по прыжкам в высоту

К сожалению, жизнь внесла в сценарий серьезные коррективы. Лысенко, имея уже в активе «серебро» чемпионата мира и прыжок на 2.40, был дисквалифицирован. А мне пришлось на ходу менять конструкцию фильма. В частности, расширить круг действующих лиц. Оказался в нем и Игорь Паклин. Я снимал его в Севастополе, потом вместе с Игорем представлял там картину на фестивале. В общем, у нас сложились доверительные отношения. Настолько, что мне удалось, несмотря на несклонность Паклина к публичности, уговорить его участвовать в новом проекте. А он напрашивался. Во-первых, потому, что в «Восхождении» мне не удалось, по стечению обстоятельств, полностью реализовать замысел. Во-вторых, пришел к выводу, что личность Паклина достойна отдельного внимания. К тому же меня просто не отпускало желание вновь окунуться в атмосферу того, что осталось любовью на всю жизнь.

— В этом плане я с вами солидарен. Возможно, кинокритики найдут в вашей работе изъяны, но как искушенного зрителя меня она вполне удовлетворила. А вам, Сергей, удалось на сей раз преодолеть очередную творческую высоту?

— Скорее да, чем нет. Что касается высоты, то прыжки через планку, как я уже говорил, всегда представлялись мне чем-то особенным. Видом спортивного действа, стоящим на грани реальности и метафизики. Меня давно тянуло на эту тему высказаться. Но не хватало собственного скромного опыта. В отличие от Паклина с его огромным багажом. Важно подчеркнуть, что в процессе подъема по вертикали у него сложилась своя философия. Я лишь помог Игорю ею поделиться. Надеюсь, наш фильм тоже кому-то поможет сориентироваться в прыжковом пространстве.

Евгений МАЛКОВ

Фото из архива «ФиС»