Печать
Просмотров: 73

Улица с таким названием появилась недавно на территории стадиона «Динамо». Болельщикам со стажем не надо объяснять, футболистом какого уровня был Игорь Леонидович, а молодым хотелось бы рассказать об этом футбольном уникуме поподробнее.

takova bog1

Как-то у народного артиста РСФСР Сергея Никоненко, болельщика московского «Динамо» с более чем 60-летним (!) стажем, спросили: кого бы он добавил к динамовцам-классикам 40-х годов, участникам легендарного турне по Британии? «Только Яшина и Численко», — последовал ответ. Такой же точки зрения придерживаются и писатель Александр Нилин, и ветераны динамовского футбола, и болельщики, видевшие Численко в игре.

О том, каким он парнем был, вы узнаете из материала наших коллег, которым в разное время удалось поговорить с игроками московского «Динамо» 60-х. А я приведу мнение одного из соперников бело-голубых — вратаря двух популярных в те годы столичных клубов — поначалу «Торпедо», а потом и московского «Спартака» Анзора Кавазашвили, пропустившего немало голов после ударов Численко: «Это был футболист неординарный, — вспоминал Кавазашвили. — Я бы его поставил в один ряд с великим бразильским мастером Гарринчей. Они играли на одном фланге. И что Гарринчу невозможно было удержать, что Численко. Но если у бразильца всегда был один ход — он делал движение в одну сторону, а уходил в другую, то Численко был игроком, предугадать действия которого было нереально: технически разнообразный, скоростной. Он за счет фигуры, за счет ног и колоссальной скорости обыгрывал любого защитника, остановить его было невозможно».

takova bog2

Помните поговорку: скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто есть ты? Так вот, среди ближнего круга общения Численко были такие незаурядные личности, как футбольный интеллигент Валерий Воронин и мим Леонид Енгибаров, названный его поклонниками «клоуном с осенью в душе». Каждый из них намного опередил время. И как следствие — недопонимание и душевные раны… «Так повелось, что первый гибнет, чтобы к победе шел второй». Может, эти строки и про них, успевших сказать за свою недолгую жизнь куда больше иных долгожителей.

Евгений БОГАТЫРЕВ