Печать
2014 г.
№ 5
Просмотров: 529

Футбол 2013—2014

Орел мух не ловит

2014 5 shmitКогда нынешней весной началась череда тренерских отставок в российской премьер-лиге, удивляться было особенно-то нечему. Крепость цепи измеряется не по сильному, а по слабому ее звену. И если таким ослабевшим звеном становится главный тренер команды, то ему, естественно, требуется замена.

У механизма энтузиазма закончился завод, в головах игроков разброд и брожение. Конечно, это временное явление, но примерно так можно объяснить отставку Курбана Бердыева, Лучано Спаллетти, Валерия Карпина, Юрия Калитвинцева соответственно из «Рубина», «Зенита», «Спартака», «Волги»…

Отставники продолжают тренерскую деятельность в футболе, а в том, что они недюжинные специалисты, сомневаться не приходится. И желающих увидеть их в своих клубах найдется немало. В одном из вариантов, касающихся тренерских рокировок, даже предполагался переход Спаллетти из «Зенита» в «Динамо». Оказывается, и такое возможно. А историю с приглашением в конце нынешнего марта Станислава Черчесова из пермского «Амкара» в столичный «Спартак» и чем она завершилась иначе как парадоксом на парадоксе не назовешь.

Вот мне и захотелось, не вникая в головоломку «приглашение—отказ» завершившуюся официальным комментарием с формулировкой: «Черчесов “Спартаку” не подходит», поделиться с читателями некоторыми своими размышлениями, воспоминаниями, связанными с ним, уже приводившим красно-белых к выигрышу серебряных медалей в чемпионате России. А в следующем сезоне после неудачно проведенных матчей отправленным в отставку.

Позже он, до этого в недавнем прошлом страж спартаковских ворот, скажет в своем монологе, вошедшем в книгу моего коллеги Игоря Рабинера «Спартаковские исповеди», такие заключительные слова: «В зеркало смотрю не опуская глаз, значит, и внутри ощущаю себя спокойно. Судьба есть судьба. Пять раз в «Спартак» приходил — даст Бог, и в шестой однажды приду. И добьюсь большего, чем в пятый. Потому что буду сильнее».

Шестого раза у Станислава Черчесова в нынешнем марте не получилось. Хотя сегодня его можно назвать самым сильным тренером в российском чемпионате. Он это намерен доказывать и дальше. Всё равно, в какой команде. Но лучше бы в «Спартаке», ведь спартаковцем ощутил себя еще в раннем детстве.

«Кто-то мне, конечно, не поверит, — вспоминает Станислав Салимович. — Ведь когда тебе девять лет и живешь ты в горном Алагире, куда даже орлы недолетают, никто у тебя не спрашивает, где ты окажешься в будущем. А когда загаданное сбывается и ты об этом рассказываешь, люди воспринимают это с иронией: чего, мол, только не придумаешь задним числом.

Но говорю вам как на духу: в девятилетнем возрасте у меня появилось ощущение, что я буду играть в московском «Спартаке». Откуда, почему — не знаю. Но цель такую перед собой поставил. В тринадцать впервые попал на его матч, естественно, во Владикавказе, тогда именовавшемся Орджоникидзе, против местных одноклубников. Вылет «большого» «Спартака» в первую лигу позволил мне увидеть любимую команду вживую. Такие вещи запоминаются до деталей. Помню, как сидел в угловом секторе, на дуге, как Виктор Папаев издали забил победный гол. Потом появился Дасаев, и я стал за ним внимательно наблюдать. В основном по газетным публикациям, так как трансляций тогда было мало. И на зимние турниры в сокольнический манеж в составе «Спартака» из Орджоникидзе уже позже ездил».

Я познакомился с ним поздней осенью 1983 года в Сочи, на молодежном турнире «Переправа». Выступая тогда за сборную РСФСР, двадцатилетний Станислав Черчесов не пропустил в свои ворота в предварительных матчах ни одного мяча, отличился в послематчевой серии пенальти, был признан лучшим вратарем «Переправы-83».

Именно умением отражать пенальти он мне и запомнился. Это была одна из особенностей его вратарской манеры, и он мне ее объяснил несколько лет спустя в интервью для нашего журнала: «Вы никогда не увидите меня и мяч в разных углах ворот…» Помню, при этом привел еще разницу между женатыми и неженатыми вратарями: мол, пока холостой, нервы стальные и от футбола тебя ничто не отвлекает. Я это запомнил и продолжал следить за его дуэлями с пенальтистами. А когда он пропустил гол в не свойственной ему манере, понял — женился.

Сейчас его девятнадцатилетний сын, тоже Станислав и тоже вратарь, играет в дубле пермского «Амкара», который тренирует отец. Живут вдвоем в служебной квартире, а жена с дочерью часто навещают их в Перми.

Но вернусь к его первому приходу в московский «Спартак» 1984 года. При Константине Ивановиче Бескове, который «чувствовал всё на интуитивном уровне». А Николай Петрович Старостин говорил: «Станислав, у тебя сухая ладонь, значит, ты хороший человек». Вспоминая об этом, он добавляет: «А у меня даже в сорокаградусную жару, в перчатках, руки никогда не потели! Сейчас в хоккей играю, и все тому же удивляются».

Стал жить с Ринатом Дасаевым, блиставшим на ЧМ-82, практически всегда в одном номере. И был ошарашен, как он вкалывал на тренировках. Оказывается, тот, кто умеет, должен еще лучше тренироваться!

«Это был настоящий естественный отбор, — вспоминает он. — Никому не пожелаю четыре года вкалывать как проклятому — и сыграть за это время два или три полных матча. Хотя попробовать стоит — чтобы понять, что это такое. Сегодня люди хотят все и побыстрее. Это нормально. Однако раньше место в воротах действительно надо было за-ра-ба-ты-вать. Сколько лет тот же Саша Уваров в «Динамо» на скамейке сидел!

Мы с Димой Хариным в сборной конкурировали — честно, без интриг. Он очень рано начал, но потом намучился с травмами. А я, наоборот, долго вторым был, зато до сорока доиграл. Это вам не шутки шутить. Столько лет внутри себя всё копил, что вон до какого возраста хватило. А в шестнадцать-семнадцать лет не думаю, что был готов играть на серьезном уровне — мог бы сломаться».

Второй приход Черчесова в «Спартак» пришелся на 1989 год, после сезона, проведенного в аренде в основном составе московского «Локомотива». Обратно позвал Бесков. Но Константин Иванович был отправлен в отставку, и главным тренером «Спартака» стал Олег Романцев, который сказал Станиславу: «Я рад видеть тебя в команде». И после двух чемпионских годов во всесоюзном первенстве были еще две золотые медали в начавшемся чемпионате России.

А в Дрездене, в местном «Динамо», в 1993—1995 годах, оказался потому, что решил: «Нет, не из «Спартака», а из чемпионата России надо уезжать! Не мог себе позволить тренироваться спустя рукава, зная, что в субботу играть непонятно с кем. И пошел к Романцеву, сказав ему, что хочу уехать. Не спрашивал, можно ли, а заявил, что для меня это уже решено. Он видел мое отношение к делу — и все понял».

В 1995-м, в середине сезона, вернулся в третий раз в «Спартак», который выиграл шесть матчей из шести в групповом турнире Лиги чемпионов. Мне довелось побывать на всех этих шести матчах — и дома, и за рубежом. Запомнился такой эпизод после победы над тогдашним чемпионом Англии, клубом «Блэкберн». После игры мы, несколько журналистов, уезжали в аэропорт вместе с футболистами. Все кресла в автобусе были заняты. Вдруг слышу голос Черчесова: «С удовольствием уступил бы вам свое место, но я так устал…» Он действительно хотел уступить мне свое кресло. В этом проявился его характер, стержень в человеческих взаимоотношениях, в которых не бывает мелочей. Он бы остался тогда в «Спартаке», но находился в полугодовой аренде, принадлежал дрезденскому клубу. И вот с горечью вспоминает: «Чтобы выкупить меня полностью, «Спартак» должен был заплатить 130 тысяч долларов. По сравнению с двенадцатью миллионами, заработанными в той лиге, это капля в море! Почему это не было сделано, мне никто не сказал до сих пор. А сам спрашивать не хочу. И не буду».

После чего провел несколько лет в Австрии, в «Тироле», выиграл три чемпионских титула в этой альпийской стране. Четвертое возвращение произошло в 2002 году, и тогда же в составе сборной России он отправился на чемпионат мира, проходивший в Японии и Корее. Правда, вернулись домой не солоно хлебавши.

Все решения в своей футбольной жизни —и в главном, и в мелочах — он всегда принимает сам. Так было и на финише его карьеры игрока. «Разговор с Андреем Червиченко в конце 2002 года до сих пор в памяти, — вспоминает Черчесов. — Тогдашний президент «Спартака» вызвал меня к себе в кабинет и предложил остаться в команде, причем на более выгодных условиях. Я ответил «Нет». — «Почему?» — «Потому что эти деньги не отработаю. Один мяч отобью, другой, но это ничего не изменит. Знаю, что и со мной мы не займем то место, к которому вы стремитесь». Червиченко произнес: «Первый раз вижу футболиста, который от денег отказывается. Он не знал, что у меня такое уже бывало: в «Тироле» фиксированная сумма контракта была меньше, чем премиальные, и на вопрос тренера: «Почему?» я ответил: «Не хочу иметь соблазн, ничего не делая, получать деньги…»

Сегодня у пятидесятилетнего Черчесова восемь лет тренерской практики, начавшейся в Австрии, где он сначала тренировал двенадцатилетних, потом четырнадцатилетних футболистов, затем был тренером в региональной и второй лигах. Наконец «Тироль», высший дивизион.

В пятый раз вернулся в «Спартак» на должность спортивного директора. Стал главным тренером. «Мог ли я себе тогда представить, — размышляет он в книге «Спартаковские исповеди», — что через восемь месяцев меня уволят? Не привык мыслить такими категориями. Задумываешься о том, какой состав выставить, какие замены сделать. А если начинаешь раздумывать о том, оставят ли на посту, — тебя как тренера уже нет. Решения под таким прессом собственных мыслей принимаются совсем по-другому. У нас не бывает черновиков, мы сразу на чистовик пишем. Но если ты какие-то вещи не пережил как личность, как спортсмен, то не будет развития и совершенствования. Речь в том числе и об отставках. Они мобилизуют».

После своего ухода из «Спартака» в 2008 году он тренировал сочинскую «Жемчужину», грозненский «Терек», а с прошлого года возглавляет пермский «Амкар», самый финансово не обеспеченный клуб премьер-лиги, но удерживающий место в верхней половине таблицы и имеющий шансы выйти в зону УЕФА.

Как отнесся Черчесов к приглашению вернуться в «Спартак», прервав успешную и недоведенную до окончания чемпионата работу с пермяками? Наверняка это было нелегкое для него решение, и когда оно было им принято, нельзя не вспомнить такие его слова, сказанные не в нынешнем марте, а еще гораздо раньше:

«За любую команду, которую покинул, переживаешь. Но для меня «Спартак», куда я приходил пять раз и провел в общей сложности четырнадцать лет, нечто гораздо большее. Это моя родная команда. И неважно, кто тренер, кто игроки, любят меня болельщики или нет, — это «Спартак»!»

Эти заметки я построил как экскурс в прошлое сегодняшнего успешного тренера, всеми своими повадками напоминающего мне орла, который мух не ловит. И случившееся с ним воспринял с подобающим орлиным спокойствием, продолжая готовить себя к свершению зрелых дел — в настоящем и будущем.

Сергей ШМИТЬКО